Гангстеры первоклашки.

Это история о первоклассниках, которые обворовали квартиру и сожгли ее, заметая следы. Город, где это произошло, испытал шок. А через полгода в том же городе отличилась еще одна группа “гангстеров-первоклассников”! Педагоги и детские психологи только разводили руками, пытаясь объяснить случившееся.

Я тогда попытался внести свою лепту, заглянуть в бездну этих юных, совсем юных душ. Мое расследование опубликовала центральная газета, и оно получило известность. И через 10-15 лет мне доводилось встречать педагогов, которые прекрасно помнили тот материал. Что не удивительно, ведь публикация широко обсуждалась в педагогическом сообществе.

Эта история, мне кажется, вне времени. Двадцать лет минуло, а ни о чем подобном я не слышал. Вот она, с некоторыми сокращениями. Дело было в Усть-Илимске…

“Спешки не было. Страха тоже. Был азарт удачливых игроков, ощутивших себя обладателями несметного богатства и не знающих пока, как им распорядиться. Бариновым руководило в основном любопытство: он отыскивал в шкафах и тумбочках все, что блестит. Морозов действовал более целеустремленно. Перво-наперво он разделил галантерею, которую собрал приятель, на две кучки: золото – не золото. Затем отыскал в квартире целлофановый пакет и сложил в него «не все то, что блестит», холодно отделив малоценные безделушки.

Доказано, что пакет с золотыми украшениями перекочевал из квартиры Трошенко в квартиру Морозовых, проживающих в том же подъезде пятью этажами ниже. Хрустальная ваза была спрятана за мусоропроводом. Затем в подвергшемся налету жилище начался пожар. Морозов к тому времени уже гулял во дворе, а Баринов…находился в группе продленного дня! Да, да, читатель, обоим грабителям там было самое место. Когда происходили эти события, они были учениками 1-го “А” класса школы №12 Усть-Илимска.

Неудивительно, что эта история долго была на устах горожан. Потом ее сменила другая.

Девятилетние Сергунька и Женька любили захаживать к своему приятелю Саше Дьяконову. Передвигали шашки, играли в “железную дорогу”, катались на Сашином велосипеде. Иногда хозяин квартиры развлекал мальчиков игрой на баяне.

Как-то Дьяконовы уехали на автомашине в Братск. Сергунька Сидоров, Женька Байчук и дошкольник Юра, Женькин брат, через открытую форточку проникли в их дом. (Помню, я долго пытался восстановить пошагово, как они от желания нашкодничать дошли до полного вандализма – авт.). Начали с мелкого озорства. Женька вытащил из холодильника колбасу и опрыскал ее найденным дезодорантом. Не желая уступать в изобретательности, Сергунька разрубил “пшикалку” топором. Потом кто-то сообразил бросить в кухонную стену яйцом – вскоре там красовалось уже 40 таких отпечатков. Грохот уроненного случайно торшера послужил сигналом к тотальному погрому. Топор гулял без разбору по всему стеклянному и деревянному, что ни попадалось под руку. В мгновение ока хозяева лишились баяна, кларнета, электрогитары. (Дьяконов-старший был очень положительным рабочим и способным музыкантом: он самоучкой, кажется, даже не зная нот, освоил игру на этих инструментах – авт.). Игры, которыми мальчики еще недавно вместе развлекались, уничтожались с особым смаком. Из велосипеда были выломаны спицы, шины в некоторых местах оказались перепилены – это орудовал лобзиком дошкольник Юра. Поистине троицу охватил раж уничтожения. Шум в квартире насторожил прохожих. Налетчики пустились наутек, прихватив с собой балалайку, альбом с марками, фломастеры и пачку папирос.

Когда на другой день Дьяконовы вернулись в квартиру, им показалось, что вся обстановка пропущена через мясорубку - хоть лопатами выгребай. Волна разрушения не коснулась только того уголка гостиной, где стоял телевизор.

- Неужели это натворили наши дети?! – воскликнули родители малолетних «гангстеров» в первую минуту прозрения.

Все пятеро – из тех, на кого никогда бы не подумали. Морозов – ухоженный мальчик, не хулиган, не забияка. Похоже, с его воспитанием не предвиделось особых хлопот. У Морозова неплохие способности, в его дневнике часты пятерки. Баринов…Об этом мальчике вообще пока трудно что-то сказать. Во внешности Баринова, в его особом лучистом взгляде нет той осмысленности, которая уже присуща семилетним. (“Кто, по вашему, был главным?” - спрашиваю их учительницу Л.Ускову. “Конечно, Морозов. Его приятель до такого бы не додумался”).

Оба “вандала” - Сергунька с Женькой (о дошкольнике Юре не стоит больше упоминать) тоже не числились в “трудных”. Троечники оба, так что с того? Женька вон папе с мамой в огороде помогает и даже сам себе рубашки стирает. Нет, не удалось взрослым (учителям, сотрудникам милиции) отыскать в их прошлом источники вандализма. Да и велико ли это прошлое? Школу нельзя винить, она еще не могла оказать столь заметного влияния на учеников младших классов.

Белобрысый, шустрый Сергунька вспоминал о погроме в квартире Дьяконовых как о некоей вольнице, которой, возможно, и не видать ему больше. Мать чувствовала это и боролась с искушением отвесить сыну подзатыльник. Не без гордости он перечислял предметы, которые самолично разрубил или перепилил. Я спросил, собирается ли он и впредь лазать в чужие форточки. Сергунька мотнул головой: “Нет”. И тут же воскликнул, с радостью вспомнив о забытом подвиге: “Я еще и телефон разрубил!”

Иное дело – Морозов. В кабинет директора школы вошли оба грабителя – “лучезарный” Баринов и чистенький Морозов. Первый вприпрыжку устремился к стулу и, усевшись, принялся болтать ногами; второй прошел степенно и сел за столом вполоборота, словно для того, чтобы лучше видеть приятеля. Баринов отвечал на мои вопросы мгновенно, не задумываясь. Морозов подозрительно косился и не сказал по существу ничего. Дескать, не был в квартире Трошенко, не крал золотые украшения, не поджигал. Без каких-либо слез или эмоций – спокойненько говорил. Дело ваше – хотите верьте, хотите нет.

Баринов при этом очень удивлялся и настаивал, что они были вдвоем. Его рассказ о пребывании в доме у Трошенко заканчивался так:

- Когда мы в первый раз подожгли на кухне картонную коробку, я испугался и затоптал огонь валенками. Потом я ушел на продленку, а Морозов еще остался.

Морозов потеребил на пиджаке звездочку и буркнул:

- В милиции ты другое говорил.

Именно так. Не выкрикнул что-нибудь детски непосредственное, например, «врешь!», а упрекнул приятеля в том, что тот противоречит каким-то прежним своим показаниям. Как Морозову достался ключ от квартиры Трошенко? Он его украл у одноклассницы Оли. Ухитрился потом высидеть рядом с ней целый урок и не проговориться. Надумав поджечь квартиру, предусмотрительно набил шкаф бумагой. Опять же не польстился на марки, а отобрал самое ценное. Трудно сказать, для чего ему понадобилось золото. Но ясно, что цену “презренному металлу” он уже знал.

Бездна детской души. Теперь самое время заглянуть в души взрослых.

Л.Сидорова, в одиночку воспитывающая сына Сергуньку, работает в жилищном управлении. Байчук, отец Женьки и Юры, - водитель лесовоза, их мать – кассир в продмаге. На производстве оба на хорошем счету. Байчука-старшего, когда стало известно о налете на квартиру Дьяконовых, обсудили в бригаде и даже выделили ему наставника (на десятом-то году работы!). Тот, понятно, сыновьям всыпал.

Взрослые Байчуки и Сидорова не могли не понять масштабов той беды, что принесли их сыновья Дьяконовым. К тому же они почувствовали это на собственном бюджете. Они немедленно уплатили потерпевшим требуемую сумму, помогли сделать ремонт, подключив к реставрационным работам и Женьку с Сергунькой. Нормальная реакция родителей? Верно, нормальная, но, оказывается, не для всех.

Потрясающая деталь, которая многое проясняет в поведении маленького Виталика Морозова. Его папа с мамой отказались возмещать ущерб семье Трошенко. Бездны, теперь уже не детской, а взрослой души.

…Поздний вечер. Виталик уже спит, его отец, водитель управления лесозаготовительной промышленности, в рейсе. Мне открывает дверь хозяйка дома. Она держится сухо, в колючих глазах – вопрос: что еще от них нужно? Узнав, по какому делу я пришел, взрывается:

- Сколько можно нас мучить? Ребенка уже трясет от ваших разбирательств. Неужели мы мало наказаны? Меня даже не утвердили ударником коммунистического труда!

Эта история вообще богата на сюрпризы. Вот еще один: мама юного грабителя и поджигателя – воспитатель в детском саду!

Наш разговор не был долгим. Когда я описал злоключения Трошенко, которые, благодаря ее сыну, вынуждены жить на пепелище, она заявила:

- Нам нечем платить!

Дом у них, что называется, полная чаша. Морозова, конечно, понимает, что раскошелиться им придется по решению суда. Но ведь не две же тысячи рублей (пополам с Бариновыми, половину ущерба) отдавать? А сколько? Может быть, одну…А остальное пусть платят Бариновы, ведь это их щенок обворовал и спалил ту проклятую квартиру. Да, да, это все он! Вот вам и сын мой подтвердит…

Постойте, но ведь ключ у Оли Трошенко украл именно ваш сын! И золотые вещи нашли тоже в вашей квартире. Вы же сына губите: может быть, его душевное здоровье все же дороже тех денег, которые вам так не хочется отдавать? (Две тысячи рублей были посильной суммой для работавших тогда на севере – авт.).

- А почему я перед вами должна отчитываться?

Отчитываться перед журналистом она не была должна. И я простился с несостоявшейся ударницей коммунистического труда.

Все-таки с Сергунькой Сидоровым и Женькой Байчуком как-то яснее. Установи за ними глаз, направь их энергию в полезное русло – глядишь, все будет нормально. Был срыв, стадное чувство, детский азарт разрушения. Возможно, это пройдет.

Как быть с “умненьким-благоразумненьким” Виталиком Морозовым? Ведь здесь нужен глаз за его родителями. Как показали дальнейшие события, Морозовы-старшие согласны были вываляться в грязи, лишь бы только не заплатить лишнего рубля. Довели дело до судебного разбирательства, где изолгались сами и заставили лгать своего сына. Теперь, когда они сталкиваются в подъезде с погорельцами, на их лицах появляется выражение страдающей невинности. Дескать, завелись на шестом этаже этакие пауки, которые расставляют сети доверчивым первоклашкам, а мы – плати…”

Публикация заканчивается риторическим вопросом: “Только кто же на самом деле плетет сети для своих детей?!” Эта фраза не моя, ее придумали в редакции газеты, чтобы завершить мое обширное расследование. Первоначальный текст был гораздо более пространным.

Мечта любого журналиста – написать материал, о котором помнили бы многие годы. Мне в этом смысле повезло. А сейчас мне кажется, что эта история нуждается в продолжении. Хочется узнать, как сложились судьбы малолетних “гангстеров”? Если доведется еще раз побывать в Усть-Илимске, постараюсь это выяснить.

источник